Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

cherep

Пародия трагедии -- 2

Заглавный герой трагедии Корнеля "Полиевкт" (1643), о которой речь шла ниже, ради религиозного служения и мученичества отказывается от высокого положения в обществе (он знатен и пользуется любовью в народе), и от любимой жены, дочери того самого римского наместника Феликса. Read more...Collapse )
cherep

Дневник читателя

Я не понимаю, как можно ставить трагедию Иоганна Шлегеля "Канут" выше "Умирающего Катона" Готшеда. Первая -- холодный набор тавтологичных монологов;  характеры в высшей мере ходульны и невероподобны, к тому же ясны с первой сцены; ни одного по-настоящему драматического положения нет. Вторая обладает всеми достоинствами хорошей классической трагедии: звучные стихи, энергичное действие, новые положения в каждой сцене, резко очерченные характеры, одушевляющие сюжетный конфликт, наконец этическая многозначность, отличающая трагедию от басни. А все от предрассудков: Готшед считается мертвенным каталогизатором (немного как Сумароков у Гуковского), лишенным поэтического чутья, не то что дарования; Шлегель же, его не во всем послушный ученик -- предшественником драматургии бури и натиска, потому что, сидя при датском дворе, написал пьесу с датскими именами. Показательно при этом, что самый "неклассицистический" его персонаж, руководствующийся своей "славной упрямкой" и предвосхищающий якобы  более поздних  "гениальных одиночек",  несмотря на датское имя, совсем недалеко отстоит от готшедовского Катона, в такой же степени наделенного героической hybris (в связи с Катоном упоминает  "славную упрямку" Ломоносов).   
Превед.
cherep

МЛГ

Он давно вел разговор того сорта, который ведут Сенека с Аристотелем и к которому теперь, как ни грустно, можно приложить ту самую жанровую дефиницию - "разговоры в царстве мертвых". Многие помнят его последнюю (или нет?) реплику Бахтину на прошлогодних Лотмановских чтениях. Долго шел разговор с Тыняновым-стиховедом, сначала далеко не мирный; но это не был монолог, Тынянов что-то отвечал, и эти ответы сказались в работах МЛГ последних лет. Его причастность к континууму интелектуальной истории (не знаю, признавал ли он другую вечность) была такова, что он (не всегда евший и спавший) излучал гипнотическое ощущение бессмертия. И сейчас скорбь о человеке не мешает вспомнить державинское:

Над мнимым мертвецом не вой.