May 28th, 2006

cherep

Наоборот

Тынянов говорит, что пародией комедии должна быть трагедия. А пародией оды - элегия?

Жуковский-Грей (английский оригинал опубликован в 1751 г.):

Усталый селянин медлительной стопою
Идет, задумавшись, в шалаш спокойный свой.

В туманном сумраке окрестность исчезает...
Повсюду тишина; повсюду мертвый сон;
Лишь изредка, жужжа, вечерний жук мелькает,
Лишь слышится вдали рогов унылый звон.

Лишь дикая сова, таясь, под древним сводом
Той башни, сетует, внимаема луной <...>

Cр. в "Утренних размышлениях" Галлера (Albrecht von Haller, Morgen-Gedanken, 1725):

Der wache Feld-Mann eilt mit singen in die Felder
Und treibt vergnügt den schweren Pflug;
Der Vögel rege Schaar erfüllet Luft und Wälder

Mit ihrer Stimm und frühem Flug.

[Бодрый селянин спешит с песней в поля
И весело идет за тяжелым плугом;
Резвая стая птиц наполняет воздух и леса
Ранним пением налету ].

Как кажется,  мы имеем дело не с противоположными системами , но с вариациями одного поэтического модуса -- философского созерцания мира, иногда (как у Галлера) с отчетливым религиозным физикотеологическим звучанием. "Утренние" и "вечерние" размышления могли вполне уживаться (как у Ломоносова -- см. в этом журнале ниже) или соседствовать в одном тексте (см. там же пример из Аддисона).