May 8th, 2006

cherep

Посв. ААД

В этом треде (http://therese-phil.livejournal.com/44044.html) А. А. Долинин усомнился в существовании предложенной Терезой переклички между балладой Жуковского и "Письмами русского путешественника". Автор настоящих строк был при этом справедливо уличен в легковерии: переклички на второй взгляд и правда не видно (слишком существенны различия в сюжетах и их словесном оформлении). Однако в ходе спора был сформулирован следующий тезис: "Искать подтексты в честном переводе - занятие пагубное". Вслед за обороняющейся Терезой сошлюсь на тот очевидный тезис, что "переводчик пользуется для порождения текста средствами своего языка и материалом своей культуры" (или на тыняновское различение генезиса и традиции, хорошо применимое к переводам). Пример позволю себе привести из области, в которой мой предполагаемый собеседник не знает себе равных: из пушкинских переводов с английского. Как известно,

Еще единый гимн —
Внемлите мне, пенаты, вам пою
Обетный гимн. <...>
Хоть долго был изгнаньем удален
От ваших жертв и тихих возлияний,
Но вас любить не остывал я, боги.
И в долгие часы пустынной грусти
Томительно просилась отдохнуть
У вашего святого пепелища
Моя душа ....зане там мир.
Так, я любил вас долго! Вас зову
В свидетели, с каким святым волненьем
Оставил я ...... людское племя,
Дабы стеречь ваш огнь уединенный,
Беседуя с самим собою. Да,
Часы неизъяснимых наслаждений!
Они дают мне знать сердечну глубь,
В могуществе и немощах его,
Они меня любить, лелеять учат
Не смертные, таинственные чувства.
И нас они науке первой учат:
Чтить самого себя. О, нет, вовек
Не преставал молить благоговейно
Вас, божества домашние.

Перевод, кажется, перекликается с "Письмом Муравьеву-Апостолу" Батюшкова, включенным в "Опыты", особенно с последней частью следующего пассажа:

"Сочинитель, удаленный от городского шума, в приятном сельском убежище — «на берегах светлого ручья, по которым разбросано несколько кустов орешника» — пишет к своему приятелю о различных предметах, его окружающих; веселится сельскими картинами, мирным счастием полей и человеком, обитающим посреди чудес первобытной природы. <...> « <...> И кто в свете счастливее смертного, который справедливым образом может чтить самого себя?» — Прекрасные, золотые строки! Кто, кто не желал бы написать их в излиянии сердечном? — Потом, описав сладостные занятия любителя муз в тихом кабинете, наш автор прибавляет: «И после того есть еще люди, которые ищут благополучия в рассеянии, в многолюдстве, далеко от домашних богов своих!"

Я не знаю, отмечалась ли перекличка. Конечно, ряд может быть умножен для бесконечности, однако релевантность батюшковских реминисценций в стихотворении о "пенатах", кажется, не подлежит сомнению (опыт переложения старой темы в новом стилистическом ключе?)

P.S. Буде opus_incertum пожелает принять участие в беседе, я заранее и с радостью сдаюсь на милость победителя :)